ИМ НЕЗАЧЕМ УКРЕПЛЯТЬ ВЕРТИКАЛЬ – И ТАК ВЕРТИКАЛЬНО

Британия у всех рифмуется с одним и тем же – с тем, чего у одних, в силу исторических причин, еще никогда не было, а у других, в силу других исторических причин, уже никогда не будет.

Не каждый день весть о том, что некие он и она связали себя узами брака, становится главной для всех экранов, лент и первых полос мира. Не каждый раз трансляция подобного события получает аудиторию в 2 миллиарда человек в 180 странах. Чем, как не большой семьей, где женят старшенького, чувствует себя в такие моменты если не все человечество, то его прогрессивная часть, сидящая у экранов и мониторов – будь то американцы, китайцы или россияне? Разве не прав епископ Лондонский, сказавший, что всякая свадьба – королевская. А значит, добавим мы, из наблюдения за королевской свадьбой можно извлечь те же самые выводы, что из всякой другой.

Женятся в наше время позже (Диана-то в возрасте Кейт уже двоих детей имела). Королям теперь не обязательно хранить чистоту кровей и всякую другую чистоту тоже, а вот диплом о высшем котируется. Платье пышное не модно, шлейф надо не очень длинный, а публике принято махать босой, не гантированной ручкой. Подарки отдаем на благотворительность, а свадебное путешествие откладываем, потому что дела. Невесты в наше время на своей свадьбе не рыдают, и взасос на «горько» не целуются – в моде британская сдержанность, и вообще смешно, когда люди уже и так десять лет вместе, квартиру снимают.

Что можно почерпнуть из трансляции исторического события, кроме этой информации? Что вечная мечта среднего класса выйти в короли и вечная мечта короля стать как можно среднее теперь сбывается гораздо легче? И это не так уж ново и вряд ли способно приклеить к экранам треть населения земли, как случилось в пятницу 29 апреля.

Кажется, привлекает тут не общее, а как раз частное. С чем ни мы, ни американцы, ни китайцы отождествиться не можем. Британия у всех нас, на разных полушариях, рифмуется с одним и тем же – с тем, чего у одних, в силу исторических причин, еще никогда не было, а у других, в силу других исторических причин, уже никогда не будет.
Это что-то штучное, британское, ни с чем не сравнимое, местной выделки. Что возможно только на этом острове, не поддается переводу и всегда ускользает от окончательного понимания.
Вот дочки принца Эндрю и Сары Фергюсон, похожие в своих карикатурных шляпах на злых сестриц из «Золушки», – где, кто оденется на свадьбу с таким юмором?

Вот лондонцы купаются в фонтане потрезву.
Вот гуляет целый поселок в окрестностях поместья выскочек-Миддлтонов – все радуются за соседей.
Вот взволнованное лошадиное ржание и экстатические выкрики в толпе – британская сдержанность дает сбои.

Вот сошедшие с этикеток джина бифитеры.
Вот люди, которые носят короны и мундиры не на карнавале, а по делу, на работу.
Вот августейшая бабушка в желтом и бравый 90-летний принц-консорт с такой прямой спиной, какой в других широтах и в 19 лет не бывает.

Они на полном серьезе поют свой гимн, с теми же словами и на ту же музыку, как их родители, бабушки и прапрапрадедушки.
Они когда-то первыми решили убить своего монарха – и первыми поняли, что нужно вернуть монарха на трон.
Им незачем укреплять вертикаль – и так вертикально.

Их патриции и простецы ведут себя естественно что на сельском празднике, что на протокольной церемонии, что под камерами, что без. Проще и натуральнее, чем наши во время сеансов неформального общения. Как-то они умеют торжествовать без жлобства и ликовать без раболепия.

Британия по-прежнему правит морями – по крайней мере теми, в которых мы только плаваем.

Анна Голубева.
«Королевская свадьба: трудности перевода»
openspace.ru