Єдність у розмаїтті

ЛЕГКО ЛИ СТРОИТЬ МОСТЫ: О НОВОМ ПРОЕКТЕ «ПРОСТРАНСТВА ТОЛЕРАНТНОСТИ»

«Строим мосты вместо стен» – это интенсивный курс, направленный на диалог, развитие навыков медиации конфликтов и примирения для 80 подростков. Миссией проекта является содействие интеграции молодых внутренне перемещенных лиц, создание возможностей для диалога, совместного обучения и действия в решении конфликтов для подростков Украины.» Так сообщил о своей новой идее проект «Пространство толерантности». Лагерь прошел в конце октября – начале ноября прошлого года на Буковине. О том, как это происходило, мы беседуем с организаторами лагеря.

— Кроме лагеря «Истоки толерантности» появилась новая интересная программа, созвучная требованиям времени, которое мы переживаем.

Анна Ленчовская. Лагерь «Истоки толерантности» был трансформирован в соответствии с вызовами, возникшими в обществе. Мы привлекли к его работе 37 детей из зоны АТО и крымских татар из Крыма. Но в процессе работы пришло понимание, что проблемы и потребности, которые есть у этих детей, не могут быть решаемы в лагере «Истоки толерантности», поскольку его программа достаточно структурирована и направлена на одну цель – формирование межнациональной толерантности. А когда ребенок живет в ощущении постоянной опасности, когда он потерял дом, когда он живет в условиях травли со стороны одноклассников, как, например, крымские татары в Крыму или дети в Северодонецке, в Краматорске, в Луганске, то первое, что ему нужно – чувство уверенности в себе, безопасности, доверия к миру. Для формирования этого нужно время и больше возможностей.

Как раз в это время Американское посольство объявило конкурс «Україна єдина», и я подумала: кто как не мы работаем над этой темой последние 15 лет. К сожалению, Украинское государство не прислушивается к нашим проектам, и через них прошли только семь тысяч детей, а не миллион, и Украина так и не стала единой. Я тогда написала заявку на этот проект. Мне подумалось, что самым лучшим будет такой процессуальный подход, максимально отвечающий потребностям ребенка и оптимально индивидуальный. Для этого в программе были заложены самые разные воркшопы, т.е. мастер-классы. Например, у нас был мастер-класс «Философские прогулки», который посещали три человека. Я понимаю, что в Доме пионеров такой кружок просто бы не открылся, потому что там надо 8 человек. И очень важно, что именно эти трое детей могли разговаривать на философские темы выбора жизни и смерти, поэзии, философии, и таким образом чувствовать себя комфортнее и увереннее.

С самого начала перед нами стояли дилеммы: делать этот лагерь психотерапевтическим или ориентированным на какие-то специальные занятия, делать его только для детей переселенцев или смешанным. Посовещавшись с командой, а также с психологами, мы пришли к выводу, что лагерь, собравший только детей-переселенцев, будет предполагать определенную изоляцию, формирование идентичности переселенца, а наша цель совсем другая – прямо противоположная. Поэтому изначально заложили концепцию 50 на 50 или 60 на 40. Переселенцев решили отбирать по конкурсу и с каждым проводить индивидуальное собеседование, а остальных ребят приглашать из числа самых дружелюбных, контактных и эмоционально стабильных из лагеря «Истоки толерантности».

Американское посольство поддержало нас, и началась работа. Это был совершенно новый лагерь. Я посетила несколько семинаров по психологической травме, поскольку было непонятно, как работать в условиях такого психотерапевтического интенсива. Во-первых, потому что дети на травму реагируют иначе, чем взрослые, иногда детская психика замораживает травмы, и они проявляются через 3–5–10 лет. Поэтому мы решили, что психологи будут просто поддерживать воспитателей, активировать их ресурс, и поддерживать детей.

Потрясающим образом сработали наши коллеги, которые захотели помогать. Детские психотерапевты Людмила Баталина и Ирина Ивакина сразу же согласились участвовать в проекте как волонтеры. К нам присоединились наши коллеги, которые ушли работать в бизнес, например, Камилла Пелехатая, взявшая для этого отпуск. Все работали с полной отдачей.

— Как формировались программы лагеря?

Кира Крейдерман. Перед тем как мы перейдем к программе, я бы хотела добавить, что когда мы приступали к проекту, то много думали о рисках, которые могут возникнуть в работе. Достаточно серьезным был вопрос, каким образом будут взаимодействовать между собой дети из Крыма, из Восточной Украины и киевляне, дети, родственники и родители которых воюют в составе украинской армии, дети из Крыма, родители которых переехали по идеологическим соображениям. Для нас было важно понимать, в какой ситуации находятся эти дети, каково их психологическое состояние. Очень помогло интервьюирование. Наш коллега из Израиля Слава Шинкаренко, один из опытнейших психологов, разработал специальные анкеты.

Используя эти анкеты, пять психологов должны были понять, как дети взаимодействуют со сверстниками, со взрослыми, при каких обстоятельствах они покинули свой город. Было важно понять, в каком состоянии находится ребенок в процессе своей травмы, насколько он сможет открыться в лагере.

Исходя из этих данных, а также советов профессиональных коллег мы начали выстраивать программу. Главным для нас было вернуть детям атмосферу, в которой они могли бы доверять другому. Программа не могла быть четко структурирована. Когда мы чувствовали, что групповая динамика требует изменений, мы шли на это. Мы пытались предложить участникам то, что было важно детям, не только исходя из их подростковых интересов, но и той ситуации, в которой они оказались. Например, у нас был мастер-класс по медиации.

Анна. Программу по медиации проводила наша выпускница Квитка Кротюк, чемпион украинских турниров по медиации, которая получила профессиональное образование в Америке и в Германии. Она составила авторскую программу для детей. Кроме того была психологическая группа.

Вообще, я в лагере жила с постоянным чувством тревоги, ожидая чего-то экстремального: кому-то станет плохо, кто-то может впасть в отчаяние, кто-то начнет плакать. Этого не происходило, дети были послушные и радостные, и на нашей психологической группе то, о чем они хотели говорить, касалось скорее личных отношений, мечтаний. На одно из наших последних занятий ребята пришли очень возбужденные, смеялись, толкали друг друга, т.е. 14-летние дети вели себя как 9-летние, и тогда мы предложили им придумать групповую сказку. И когда они ее проигрывали, я была поражена, потому что в сказке они полностью воссоздали ход пережитых событий. Это был единственный раз, когда в аллегорической форме они воссоздали произошедшее. Для меня как психолога было важно, что происходящее в обществе откладывается в детском бессознательном, и очень важно это отыгрывать, но тогда, когда дети сами готовы к этому.

Кира. Подготавливая мастер-классы, мы просматривали программы на риски, исключали материалы, которые могли бы вызвать в группе ненужные дискуссии или травмировать ребенка.

В музыкальном мастер-классе, который проводили Альфия Шевченко и Виталий Хряпин, не просто учили песни, но музицировали на различных инструментах, использовали театральные элементы, а на итоговом занятии проводили музыкальная запись.

Танцевальный мастер-класс вела хореограф Манана Цинцадзе, специально приехавшая из Грузии, чтобы принять участие в этом проекте. Это к слову о том, как все старались внести свой вклад в такое важное дело.

Анна. Ничего не бывает случайно. Оказалось, что у Мананы бабушка из Луганска, которая в свое время бежала от Голодомора в Грузию.

Кира. Был еще арт. Ребята придумывали слоганы. В киноклубе смотрели фильмы, часть из которых, с социальной тематикой, были взяты из программы Docudays. Часть фильмов была отобрана Русланом Нечипоруком, который и акцентировал внимание ребят на вопросах адаптации в новой среде. Интеллектуальные игры проводились с Мирославом Гринбергом. Люся Бондаренко подготовила кружок о мире искусства, и к ней ходил всего один мальчик – Артем Журавель.

— Но вас это не смущало?

Кира. Нет, потому что этот ребенок ходил, не расставаясь с распечатанными Люсей репродукциями картин, и взял их с собой домой.

Андрей Книжный. Ребята имели возможность научиться созданию трафаретов, посвященных различной тематике, например гендерному равенству. Дети работали не только по предложенным темам, но и придумывали их самостоятельно. Трафарет – это картинка, которую с помощью аэрозольной краски можно нанести на поверхность – стены, заборы. Поэтому очень важно, чтобы в этом месидже был заложен позитивный потенциал. Это возможность привнести в городское пространство свой голос, который будет оппонирующим, например, свастике и неонацистским знакам, или изображениям, формирующим негатив.

— Им понравилась такая идея самореализации в городском пространстве?

Андрей. Они знают, как это сделать и понимают, что такое обращение к обществу не должно нести ни призыва к насилию, ни ненависти.

— Понятно, что вы видели риски, готовили психологическую программу, хотели уберечь ребят и вывести их из сложного состояния. Но когда работаешь с детьми, все непредсказуемо. Как дети шли на контакт, как отвечали на ваши заготовки? Чувствовали ли они, что вы хотите им помочь? Или это была жизнь в локальном пространстве с проблемами, которые дети принесли, и инструментами, которые вы приготовили. Что произошло при объединении этих двух компонентов?

Анна. Мне кажется, что произошла жизнь. Людмила Баталина сказала, что хороший педагог – это счастливый педагог, и она много внимания уделяла работе с сотрудниками, для того чтобы они помнили, что радостного сегодня было, и что они сами хорошо сделали. Ведь очень часто в таких условиях первостепенной становится проблема выгорания: хочу помочь всем, а в итоге сам падаю. Мы старались это предотвратить, и, наверное потому что все хотели быть там и жить этой жизнью, наладить связи между нами и детьми, у нас получилась такая маленькая локальная, но общая жизнь, полная тревог и радости, открытий и надежд, понимания и сопереживания. Это самое главное.

— А какими были взаимоотношения ребят из семей беженцев и ребят из лагеря «Истоки толерантности». Оправдал ли себя такой принцип «перемешивания», наладилось ли позитивное взаимовлияние, не было ли отчуждения?

Кира. Прежде всего нужно отметить, что дети были очень активны. С самого начала наши усилия были направлены на то, чтобы они сами выбирали, чем заняться, куда пойти. Первое время это происходило непросто. Но каждый день мы предоставляли им возможность выбора. Они учились принимать решения. Сначала выбрать мастер-класс, потом оценить его содержание, потом попытаться совместить интерес к изучаемому в мастер-классе вопросу и общение с понравившимся воспитателем, потом научиться спланировать время.

В середине лагеря прошли выборы президента и совета, а предваряли их два дня демократии, подготовленные Олей Фегельсон. Ребята получили базовые представления о том, что такое демократия, узнали о демократических процессах, о правах человека, о правах большинства и меньшинства, о политических течениях. Затем в отрядах были обсуждены дилеммы, на основе совпадения взглядов созданы сообщества, выдвинувшие своих кандидатов.

Мы очень переживали, как пойдет агитация, как пройдут сами выборы, будут ли дети голосовать только за своих, или им будет интересна и содержательная сторона – программы кандидатов – обещания, их реальность, пути реализации.

Конечно же, отношение было разное, потому что кто-то хотел повлиять на программу, Ваня Кушпель, ставший в результате президентом, считал, что два других кандидата деструктивны. У избирателей была возможность реального выбора: они выслушивали каждого кандидата, наши предостережения о возможных фальсификациях. И следует сказать, что выборы прошли успешно, ребята почувствовали, что они могут влиять на программу кандидата (и не только по защите интересов своего отряда), убедились в важности взаимодействия между отрядами, друг с другом – на уровне личных контактов. А потому на демократический процесс выборов повлияли не только сложившиеся внутригрупповые связи, но и личные контакты, и понимание личной ответственности.

— А вот ужасно интересно, по каким критериям выбирали дети тех, кто их представлял? Что ставилось во главу угла?

Андрей. Расскажу на примере своего отряда. У нас было в три тура – соперничали Юля из Луганска и Ангелина из Крыма. Ребята сначала предлагали выбрать человека, который будет защищать интересы отряда, и это работало. В итоге Юля вошла в совет лагеря, она участвовала в собраниях совета, приходила и рассказывала, что обсуждалось на совете, спрашивала, какие предложения мы хотим вынести на совет. Она вносила эти предложения, а потом снова отчитывалась, как прошло обсуждение и какие решения приняты. У нас, в первую очередь, была ориентация на интересы отряда.

— Представлять интересы отряда конечно очень важно, но ведь это зародыш такого себе патернализма – вот мы его / ее выберем, а он /она будут представлять наши групповые интересы. Это ведь негативный пример того, что дети привнесли из жизни: мы выберем депутата, а он будет представлять наши интересы. Кроме того при этом снижается планка личной ответственности за происходящее, главное: наш представитель слышит нас.

Аня. Нам повезло, что у нас были насыщенные дни демократии, и что по календарю на время лагеря пришелся Хэллоуин. При планировании лагеря мы конечно же смотрели календарь и боялись вставить его в программу, потому что имели в «Толерантности» печальный опыт страшилок и последующего массового психоза у детей. Но первым программным требованием новоизбранного совета было: «Хотим Хэллоуин, и мы сами его сделаем». Это была ребячья инициатива, и вечер получился совершенно потрясающим.

Этот карнавал как противоположность официальному празднику, как положительная творческая сила способствовал непосредственному и искреннему выражению чувств, предполагал перерождение, отыгрывание каких-то сценариев, давал возможность реализовать себя в другой непривычной роли. Появилась легальная возможность побыть в роли голодранцев, девочек со страшным макияжем в порванных колготках и чувствовать себя великолепно.

Как психолог в этом процессе Хэллоуина я вижу потрясающую легальную возможность для детей отыграть то, что происходит в обществе, вообще легальную возможность противостоять огромному общественному давлению. Сейчас у них, как у подростков, гораздо больше требований к обществу, чем у меня, когда я была подростком. Ты должен быть прилежным, ходить в школьной форме, следить за собой, несмотря на то, что твое тело растет за год на 10 см, ты становишься толще, у тебя прыщи. Постоянные фэшн-тв, которые культивируют образ Барби – общество оказывает на подростка огромное стандартизирующее давление: каким он должен быть, особенно внешне, чем он должен заниматься. Хорошие девочки – такие, хорошие мальчики – такие, а все остальные – плохие. Вот количество этого плохого и того, что общество в них не признает, что стыдно, что гадко, что отвратительно, страшно и нехорошо, в них настолько огромно, что возможность легально выразить это в Хэллоуин – настоящий подарок судьбы.

— Карнавал, чтобы очиститься и возродиться – отличный опыт. Но вы предполагали риски, и они возникали в каких-то ситуациях?

Кира. Вернусь к ситуации, которая возникла в последний день лагеря в одном из отрядов. Наша задача заключалась в том, чтобы дать детям понимание того, что они аккумулировали в этом лагере какие-то ресурсы, и вообще все, что есть в них, – это и есть их ресурс для старта в жизни. Т.е., мы можем говорить о том, что у нас есть много внешних факторов, помогающих нам жить комфортно и чувствовать себя безопасно, но очень важно то, что составляет наш внутренний ресурс, то, что существует внутри нас.

Для понимания внутренних ресурсов были предложены два упражнения. Ребята должны были на время расстаться с содержимым своих карманов, т. е остаться без каких-то материальных предметов, и подумать, на что они действительно могут положиться, что использовать, что является их ресурсами, что есть в них самих.

Андрей. Ребята охотно избавились от мобильников, других вещей, а потом, на время задумавшись, стали подходить друг к другу, говорить добрые слова, благодарить, обнимать друг друга. Потом вместе пели отрядную песню и улыбались.

Кира. Второе упражнение – волшебная лампа – помогало разобраться в том, какие обстоятельства замедляют тебя на старте и от чего ты можешь отказаться, когда строишь планы на будущее – профессиональное и личное. Получив инструкции от воспитателей, ребята произнесли еще слово «жертвовать». Часть детей-переселенцев это очень сильно зацепило. «А зачем мы должны чем-то жертвовать, если мы уже остались без своих домов, без своих друзей, у нас есть личные потери». Для них это было очень больно. Это был как раз тот риск, который мы не смогли предотвратить.

И еще один – предотвращенный. Ялмар Хорхе Айхорн, работавший с театром угнетенных, предлагал нам набор различных упражнений, одно из которых касалось мест, которые мы хотели бы показать, которые нам близки. В нашей команде Рустем из Крыма и Люся из Донецка, и, увидев, как это болезненно отразилось на ребятах, мы поняли, что тема родных мест закрыта для нас даже на уровне личных воспоминаний.

— Да, конечно дети впервые многое узнали, многое почувствовали, увидели возможности, но кроме позитива остается и горечь, потому что это как открыть дверь и показать что за нею, а смотрящий все равно осознает себя за дверью. Но будем надеяться, что это была не только радость общения, но и опыт дружеского сопереживания, поддержки и солидарности, понимания нашей общности и даже единства.

Андрей. Такие ощущения возникают в каждом лагере в момент его окончания, а потому мы еще на семинарах говорили о важности того, что будет после лагеря, как поддерживать налаженные дружеские связи. Показателен в этом плане опыт киевского клуба толерантности: мы встречаемся каждую субботу, к нам приходят 25–30 детей, ребята общаются в социальных сетях с воспитателями, делятся своими радостями и проблемами. Мы поддерживаем связи и очень надеемся, что каждому из них дали понимание ценностей, которые помогут в жизни, познакомили с друзьями, которых не бывает много и которые обязательно помогут в трудный час. В этом, в сущности, и состоит цель нашей работы.

Вот такой совершенно не отчетный разговор произошел у нас. И все рассказанное важно еще и потому, что в непрерывных противоречиях и разногласиях, смертях и войне, затронувшей едва ли не каждую семью, дети часто остаются вне поля нашего внимания – доброго и уважительного, без общения со взрослыми, умеющими правильно расставить акценты, обратить внимание на ценности – общественные и личные, на ресурсы, которые помогут пережить горе и сохранить человечность, противостоять злу и ненависти.

Разговаривала Татьяна Хорунжая
Кирилл ДАНИЛЬЧЕНКО
Мирослав МАРИНОВИЧ
Лиля БУДЖУРОВА
Виталий ПОРТНИКОВ
Вадим ФЕЛЬДМАН
Петро МАРУСЕНКО
Антон САВІДІ
Олена ДОНЕЦЬ