Єдність у розмаїтті

ТАТИК АХАВНИ – ГОЛУБКА

Віолетта ХАЧТУРОВА, керівник Центру вірменської культури «Наірі»
Папину маму я называла сокращенно Тати (по-армянски бабушка), и помню ее всегда грустной. Она никогда громко не смеялась, на праздниках не веселилась и не танцевала. Всю свою жизнь она посвятила детям и внукам.
Мне даже казалось, что она суровая. Тати ела здоровую пищу и прожила 91 год. Помню, как она у нас на даче ела свежую сырую крапиву. У нее в кармане был всегда перочинный ножик, которым она срезала морковь с грядки, тут же чистила, разрезала на маленькие кусочки и ела.
Говорили, что в молодом возрасте у нее от жизненных потрясений выпали все зубы, и из-за этого она всю жизнь курила папиросы. Я была слишком маленькой, чтобы понять, о чем она грустит и почему она никогда не улыбается.
Только спустя много лет я узнала о нелегкой судьбе моей бабушки. Видно семье тяжело было вспоминать те страшные годы, они не хотели нас детей расстраивать. Да и жили мы далеко друг от друга. Она в Ереване, а мы то в Ленинграде, то в Киеве. Те редкие часы, когда мы встречались, мы мало общались. Я не знала армянского языка, и плохо ее понимала.
Когда я стала взрослой, и бабушки уже не стало, я по крупицам собирала информацию от всех: папы, тети Иры, папиной старшей сестры, которая жила после войны в Ужгороде, от своих двоюродных сестер и племянниц из Еревана, которые жили с бабушкой в Ереване и имели счастье с ней больше общаться.
Моя бабушка родилась в Западной Армении в Арчеш, что недалеко от города Битлис, в богатой семье, что в советское время скрывали. Этой территорией завладела некогда Турция.
Бабушку звали Ахавни, что означает Голубка. Только Голубке этой с детства крылья подрезали. В 9 лет она осталась без матери, и мачеха передала ее знакомой богатой семье Багдасарян, у которых был сын Мкртыч старше ее на 3 года. Девочка была красивая, скромная, веселая и послушная.
Когда дети подросли, их поженили. Так будущая свекровь заменила ей мать. И было у бабушки четверо детей: три девочки и мальчик Баграт. Девочек назвали библейскими именами – Лия, Ракель и Еран. Жили душа в душу, дом – полная чаша. Наконец родился у молодых четвертый ребенок мальчик Бабкен.
Отец, как и обещал, на радостях пожертвовал церкви 3 кг золота, что соответствовало весу ребенка.
Беда пришла нежданно. Апрель 1915 года. Вечером турецкие власти вызвали всех мужчин армянского происхождения на собрание, и там же всех расстреляли. До того по всей стране пересажали и уничтожили всю интеллигенцию.
Когда Мкртыч не вернулся вечером домой, Голубка и ее свекровь почуяли неладное. Свекровь взяла старшую Лию, которой было 8 лет, и отправилась на разведку. Она не вернулась домой, по дороге она попала в толпу изгнанных со своей земли армян.
Голубка, увидев, что свекровь не вернулась, быстро собрала детей, заглянула в тайник, надела на себя под верхнюю одежду широкий серебряный пояс изумительной ажурной работы, несколько золотых и серебряных цепочек, и спрятала золотые монеты в сумку с едой для детей.
А во дворе их дома уже хозяйничали янычары. Дом был обозначен большим крестом, нарисованным на стене, как и на домах всех армян в городе. Это был знак, где живут «неверные», т.е. христиане, Голубке было тогда 30 лет, она была хороша собой. Взяв малышей на руки, старшенькая держалась за подол, Голубка юркнула во двор, но там ждал ее охранник. Она смело сказала: «Мужа убили вы! Что ж, убейте и меня с детьми.»
Увидев красивую молодую женщину с тремя детьми, турок пожалев ее, отпустил. Он знал, что все равно ей далеко не уйти. Действительно, тогда в резню было уничтожено 1,5 млн армян, проживающих в Западной Армении.
Везде стояли посты и всех армян сгоняли в колонну, которую погнали без еды и питья в Аравийскую пустыню, где их ждала неминуемая гибель. В основном это были женщины, дети и старики, мужчин уничтожили до того. Одни умирали от голода, другие от нещадной руки убийц. Море, океан крови. Пустыня окрасилась в кровавый цвет, всюду были трупы безвинных людей. Вся вина их лишь в том, что они родились армянами и исповедовали христианство.
Голубке можно сказать повезло. В пути ей встретились воины легендарного полководца Андраника. Они и подвезли ее к переправе на реке Аракс. Там негде было протолкнуться. Ей удалось сесть на лодку, которая переправила ее через границу в Восточную Армению, входившую тогда в состав России. А дальше пешком с тремя малыми детьми.
Могу только представить все тяготы этого пути. Бабушка мне этого не рассказывала. Слишком тяжело было ей это вспоминать. Маленький восьмимесячный сынок ее по дороге умер, подхватив какую-то инфекцию. Правдами и неправдами добралась она до города Вагаршапат, где находился главный оплот армян всего мира – Эчмиадзинский кафедральный собор. В Эчмиадзине она среди беженцев встретила и свою свекровь. Но в лагере беженцев от холеры умерла дочка Лия.
Тати отдала свой серебряный пояс, золотые цепи на хранение в храм Эчмиадзин. Но когда до Армении добралась советская власть все ее богатство ушло в закрома большевиков. Большая часть золота и большой алмаз, которому не было цены, остались навсегда в Турции в тайнике ее дома. Она не могла предположить, что будет изгнана с родной земли, и никогда не вернется домой.
Тати Голубка оставила себе только на первое время какое-то количество золотых монет, обменянных потом на муку, из которой пекла хлеб и варила еду для детей. Она была молода, раньше ни в чем не нуждалась, у нее в доме были даже в помощь по хозяйству наемные работники. А тут ей пришлось всю жизнь тяжело работать, чтобы прокормить детей.
Тогда считалось, что молодая женщина не должна быть одна, ей нужна поддержка мужчины. Было у тати два брата, один пропал без вести, а другой был просвещенным человеком, работал врачом в Европе, и таким образом избежал участи своих земляков. Он и присмотрел ей мужа, моего дедушку Левона Ханчалян.
Тайну своего рождения Левон унес, как и остальные мои предки. Деда Левона убили, когда моему отцу не было еще годика. И опять моя бедная тати Голубка осталась без мужа и поддержки. Левон был хорошим человеком, удочерил папиных сестер. Он дал девочкам свою редкую фамилию Ханчалян. Моя тетя Ира (Еран) так и не поменяла после замужества фамилию, и в Ужгороде ее знали как Ханчалян Ирину Левоновну.
Тати было очень трудно одной и одно время отдала девочек в британский приют. Тетя Ира мне рассказывала, что однажды одна английская бездетная семья хотела ее удочерить, а узнав что у нее имеются еще брат младший и старшая сестра, готовы были забрать всех троих и увезти в Англию, куда увозили многих армянских детей-сирот. Узнав об этом, тати немедленно забрала детей из приюта.
Большая родня Тати таяла на глазах. Ее дядя дал выкуп туркам за каждого из троих сыновей по 100 золотых монет, но это их не спасло. Их всех убили. Некоторым родственникам удалось иммигрировать в Сирию, в США и другие страны. Теперь их следов не найти. Как-то в Ереван приехала проездом в США двоюродная сестра Тати – Ася. В память о ней переименовали Ракель в Асю.
Как-то через Красный Крест некая родственница из Сирии Флора Амбарцумян разыскивала бабушку и моего папу. У папы даже были неприятности из-за того, что он в своей служебной анкете не указал, что у него есть родственники за границей. Спасло то, что он родился в 1918 г., гораздо позже тех событий, после которых одни попали в Советскую Армению, а остальные родственники до того оказались за ее пределами.
Из родных Тати я знала только ее старшую сестру Сатеник, бывала у нее часто в гостях, она была замужем в Тбилиси, и мой папа жил в ее многодетной семье в студенческие годы. Меня всегда радушно встречали в этом доме. Помню, как у них на балконе сушилась после покраски обувь, которую шил дядя Арменак. Он всегда угощал меня вишнями, насаженными на палочку. Сатеник поила чаем с выпечкой «гатой».
Где теперь вся эта дружная большая семья? Неведомо. В 1915 году многие семьи потеряли друг друга навсегда.
В прошлом году я была на курсах армянского языка при Ереванском госуниверситете, тесно общалась со своими родными, и чуть больше узнала о прошлом семьи. Подружилась в соцсетях с Ханчалянами из разных городов и стран, они оказались очень отзывчивыми и на мою просьбу найти родных откликались с удовольствием.
В результате я выяснила, что все Ханчаляны родственники, настолько редкая фамилия, и все они родом из грузинского города Ахалкалаки, где некогда проживало очень много армян. Больше мне ничего не удалось узнать, имени прадеда я не знаю, бабушкину девичью фамилию тоже никто не знает, а предыдущее поколение ушло в небытие.
Будучи в Ереванском историческом музее, я увидела на витрине несколько потрясающе красивых серебряных поясов, которые армянские женщины носили как элемент национального костюма (тараза). Витрина меня поразила красотой и изяществом выставленных изделий.
Я с грустью подумала: «Может быть какой-то из этих поясов принадлежал моей бабушке?»
Кирилл ДАНИЛЬЧЕНКО
Мирослав МАРИНОВИЧ
Лиля БУДЖУРОВА
Виталий ПОРТНИКОВ
Вадим ФЕЛЬДМАН
Петро МАРУСЕНКО
Антон САВІДІ
Олена ДОНЕЦЬ