Єдність у розмаїтті

ЧЕЛОВЕК С ИНОСТРАННОСТЯМИ

Лев РУБИНШТЕЙН

Не упрямься, Соломон! Что ты как ре­бенок, ей-богу! Ну нацепи ты уже эту иди­отскую желтую звезду, если им так хочет­ся. Что в этом стыдного, если вдуматься? Соломон, они обещают не трогать тех, кто сделает это добровольно. Я уверен, что так и будет, зачем им врать? Какой в этом смысл? Что же делать, Соломон, если мы живем в такое время. Ты ведь все равно ничего не изменишь, а только их разо­злишь. Не будь идиотом, Соломон.

Такой примерно разговор, который мог бы происходить и наверняка происходил совсем в другое время и совсем в другом – слава богу – месте, я легко представил себе в связи с новостями об НКО, на кото­рых в наши дни настойчиво пытаются на­весить звезды «иностранных агентов».

С одной стороны – да, почему бы и не носить звание «агента»? Что в этом предосудительного? Предполагается, что иностранный агент в своей деятельности служит интересам того или иного ино­странного государства. Но тут что ни сло­во, то вопрос.

Во-первых, каким конкретно интере­сам? И почему это любые интересы ино­странного государства непременно идут вразрез с интересами того государства, в котором живем мы с вами? Защита прав человека, защита природы и благотвори­тельная деятельность, например, чужды интересам нашего государства? Если кто- то думает именно так, то очень жаль.

Во-вторых, о каких конкретно госу­дарствах идет речь? В современном мире существуют государства, чьим интересам мне ни в коем случае не хотелось бы не то чтобы служить, но даже сочувствовать. Если бы мне сказали, что я агент, напри­мер, Ирана, Сирии, Северной Кореи или Венесуэлы, я бы крайне удивился. Но есть государства, которые кажутся мне вполне цивилизованными и приличными. Во вся­ком случае настолько, насколько вообще могут быть приличными государства.

Я совершенно открыто разделяю прин­ципы и ценности цивилизованного мира. Я вполне открыто разделяю либеральные убеждения. И эти принципы, ценности и убеждения в меру своих слабых сил и воз­можностей я пропагандирую и намерен делать это и впредь, видя в этом свой гражданский и профессиональный долг.

Если разделяемые мною ценности, которые, насколько мне известно, на тер­ритории Российской Федерации не на­ходятся под запретом, по крайней мере официальным, кому-то угодно именовать иностранными, то почему бы и нет. Очень жаль, что они воспринимаются как ино­странные, а не как свои, но что подела­ешь. Ведь носят же люди, включая тех, кто придерживается самого что ни есть государственно-патриотического образа мыслей, штаны или пиджаки иностранного производства. И ничего. Никто их за это агентами не называет.

Так что иностранный агент так ино­странный агент. Пусть так и будет.

Дело еще и в том, что слово «иностран­ный» во все времена, по крайней мере во все те времена, что я себя помню, вос­принималось, так сказать, амбивалентно. Со свойственной советско-российскому общественному сознанию шизофрениче­ской раздвоенностью это слово всегда оз­начало одновременно нечто прекрасное и волшебное («иностранная вещь») – и нечто инфернально-враждебное (вроде все того же «агента»). Точно так же и «иностранец» всегда был существом во многом мифоло­гическим, не вполне реальным, сказочно привлекательным и смертельно опасным одновременно.

Вообще-то иностранным в России всег­да было более или менее все, включая ца­рей, религию, самовар, сапоги и многие другие вещи или явления, со временем становящиеся в сознании многих исконно русскими. Иностранного происхождения были не только либерализм или марксизм, но и, страшно подумать, патриотизм с на­ционализмом – тоже вполне себе импорт­ные товары.

До тех пор пока умы будет занимать вопрос «откуда денежки» вместо «на что денежки», мы так и будем бессмыслен­но тратить время и силы на разговоры с дикарями и убеждать их в том, что в со­седнем племени тоже живут люди и что не все, что от них к нам приходит, непре­менно нам во вред. Может быть, вождю племени, а также придворным шаманам и колдунам это и во вред, но не нам с вами.

Если государство в лице своих само­званых представителей действительно полагает, что деятельность одних людей, помогающих другим людям, по мере сил не дающих обществу окончательно впасть в историческое беспамятство и защищаю­щих законные права и свободы граждан, противоречит его, государства, интере­сам, то не может не возникнуть вопрос о правомочности этого, с позволения ска­зать, государства. Тем более что аргумен­тов в пользу своей правоты, кроме проку­рорских «проверок», омоновских дубинок и заливистого хорового лая прикормлен­ных теледворняжек, это самое государ­ство на сегодняшний день в наличии не имеет. А это хотя по-своему и убедитель­но, но все же не настолько, насколько им кажется.

Так что в самом по себе статусе «ино­странного агента» нет ничего предосуди­тельного. Как, кстати, ничего предосуди­тельного нет и в желтой звезде – мало ли чем человеку захочется украсить свой пиджак или блузку. Только ни то, ни дру­гое ни в коем случае нельзя навешивать на себя по приказу начальства. Участники описанного мною воображаемого разго­вора еще не знали тогда, чем все это за­кончится. Но мы-то знаем.

grani.ru
Мирослав МАРИНОВИЧ
Иосиф ЗИСЕЛЬС
Вячеслав ЛИХАЧЕВ
Олег РОСТОВЦЕВ
Віталій НАХМАНОВИЧ
Микола КНЯЖИЦЬКИЙ
Володимир КУЛИК
Виталий ПОРТНИКОВ
Олег РОСТОВЦЕВ