Єдність у розмаїтті

ПАМЯТИ МИХАЙЛА ГОРЫНЯ

Семен Глузман

Вот и он ушел. Тихо и скромно, как и жил. Всегда чужой своей стране, своему окружению.

Да, именно так, я утверждаю, чужой. Выстрелянной и за­блядованной Западной Украине, советской по духу и мысли Восточной, всем этим быстро перековавшимся мелким и сред­ним комсомольским вождям, заполнившим собою Рух за пере­стройку. Его Рух, где именно в Музейном переулке в Киеве он был лидером, и формальным, и неформальным. Несколько раз я общался с ним там, уставшим, все понимающим, мудрым. Его любил, искренне и радостно, мой учитель Иван Алексеевич Свитлычный. В зоне Урала рассказывал мне о Горыне, отбы­вавшем тогда свой лагерный срок в Мордовии. Хорошо, ярко рассказывал. Ни о ком другом из сидящих украинских дисси­дентах так не говорил. Я встретил Михайла уже в Киеве начала Руха, тогда впервые пожали друг другу руки, тогда я предло­жил ему поселиться у меня. Он нашел себе ночлег без меня…

Крикуны, сладкоголосые ораторы, беспринципные и не­умные демагоги, – ими полна любая революция, любое обще­ственное потрясение. Скромные и мудрые, как правило, в та­ком окружении плохо видны. Он, Михайло Горынь, сделал для нас очень много. Именно там, в Рухе, где без него самоуверен­ная комсомолия и чекистская агентура приняли бы много иных решений. Деструктивных, опасных. Ему было тяжко, неуютно и в нашей уже совсем независимой Верховной Раде. Он и там был чужим, и для своих, горячеголовых отсидяг, и для осевшей там с укоренением коммунистической номенклатуры.

Славный, умиротворяющий, мудрый Михайло. Ушел. Мед­ленно, тяжело. Будто этот мир никак не хотел отпускать его, страшась остаться без него. Очень горько и тоскливо. Особен­но, если осматриваешься вокруг…

Кирилл ДАНИЛЬЧЕНКО
Мирослав МАРИНОВИЧ
Лиля БУДЖУРОВА
Виталий ПОРТНИКОВ
Вадим ФЕЛЬДМАН
Петро МАРУСЕНКО
Антон САВІДІ
Олена ДОНЕЦЬ