ОН ВЗЯЛ ПАРИЖ

От бурных и вулканических законотвор­ческих инициатив и свершений Государствен­ной думы в наши дни нельзя отвлекаться ни на минуту – обязательно пропустишь что- нибудь важное, что-нибудь такое, что не мо­жет не подхлестнуть уставшее воображение.

Вот, например, такая новость: «В России предлагается установить новый день воин­ской славы – День взятия Парижа. Его пла­нируется отмечать 31 марта».

А что? Отличная мысль, по-моему. К празднику неплохо было бы изготовить кра­сочный плакат с поясным портретом сами знаете кого на фоне Триумфальной арки и с цитатой – тоже сами знаете из кого: «Он взял Париж, он основал лицей». А? Какое, между прочим, мерцание смыслов! То-то же.

И праздник взятия Парижа – хорошо. И праздник в честь отмщения неразумным хазарам – совсем неплохо. И славный День щита на вратах Цареграда был бы вполне уместен. Во всяком случае, в деле дальней­шего развития и укрепления двухсторонних российско-турецких связей явно бы не по­мешал. Отчего бы до кучи не отпраздновать сразу несколько годовщин не менее славных событий – доблестных и героических пода­влений польских восстаний. Ну, а более к нам по времени, но не менее славные страницы воинской славы? А про Венгрию забыли, что ли? А про танки в Праге? Праздновать не перепраздновать.

Вот только что тихонечко-незаметненько отметили годовщину окончания Ленинград­ской блокады. Это, конечно, не праздник. Тут особо не разгуляешься. Бицепсами не по­играешь. Кирпич на голове не разобьешь. Да и вообще – человеческие страдания, челове­ческая жертвенность, человеческая выдерж­ка, человеческая трагедия – с этим не к ним. Ничто человеческое им не нужно.

А вот всяческие проявления державного мачизма и «взятие» чего-нибудь, особенно того, что плохо лежит, – это в самый раз. Тут и тень венского доктора незачем тревожить. Все понятно и просто, как устройство дере­вянного молотка.