РОБЕРТ ВАН ВОРЕН: DUTCHMAN В КИЕВЕ

Что должно произойти, чтобы гражданин благопо­лучной западноевропейской страны всю жизнь провел в кампаниях по защите прав человека на краю света и стал гражданином постсоветской страны?

Обостренное чувство справедливости у кого-то может вспыхнуть на миг, кому-то может быть совсем неведомым, а кому-то может определить ход жизни. Голландец Роберт ван Ворен следовал за этим чувством всю жизнь. В этом его сила. Или слабость? Разобраться в этом и не только по­может книга воспоминаний голландского правозащитника «О диссидентах и безумии: От Советского Союза Леонида Брежнева к Советскому Союзу Владимира Путина», издан­ная в Киеве в переводе с английского в 2012 году.

Будучи приглашенным на учебу в Лондонскую шко­лу экономики (LSE), молодой человек так и не воспользо­вался приглашением профессора престижного университе­та. Вместо этого по нескольку раз в год совершал поездки в застойный Советский Союз и растянул свою учебу, вкус к которой так и не почувствовал (а это, согласитесь, тоже одно из удовольствий жизни), на семь лет.

Провозя материальную помощь диссидентам, а обратно вывозя на Запад информацию о них, их тексты, ван Ворен выбрал для себя ночевки в безвкусных советских отелях с такой же безвкусной едой, ночевки в квартирах диссиден­тов, постоянное напряжение от ощущения слежки. Потемки – душа человеческая. Он пишет, что в какое-то время ему даже хотелось быть арестованным, а когда в 1989 г. исчез кагебистский «хвост», даже не по себе как-то стало.

Ван Ворен оказался в самой гуще борьбы. Он много усилий приложил для продвижения новых подходов, для реформирования на посткоммунистическом пространстве. В психиатрии это означало продвижение профессиональ­ных стандартов и этики против грубых методов бомбарди­ровки людей медикаментами, выкачивания из них денег. Только ли в психиатрии суть реформаторства – продвиже­ние новых профессиональных стандартов и этики?

Преимущество борьбы очевидно – борьба упрощает жизнь: вот здесь «наши», а там – «враги». Много лет по­надобилось голландскому правозащитнику для того, чтобы увидеть, что даже мир, казалось бы, абсолютной добро­детели – мир протестовавших против советского тоталита­ризма и несправедливости, не является черно-белым:

«Диссиденты оказались обычными людьми – даже те, которые пережили страдания многолетнего пребывания в лагере, и которым были приписаны сверхчеловеческие ка­чества. В некоторых случаях они оказывались неприятными людьми, с которыми достаточно сложно было иметь дело, и временами придерживающимися далеко не демократиче­ских убеждений. У некоторых были даже почти фашистские взгляды или антисемитские.»

Общение с украинским психиатром и диссидентом Се­меном Глузманом помогло разглядеть «оттенки серого» – Глузман был первым, кто показал ван Ворену такой неод­номерный подход к жизни. Сам Глузман не рвался в герои и героем себя не считает. Но волею судеб оказался в лагерях. И написал о том, что в лагерях можно быть более счастли­вым, чем на советской свободе.

СССР был большим лагерем с его лицемерием, страхом и пошлостью, так что интеллигентные нон-конформисты, которые сосредоточились в лагерях, в кругу «своих» мог­ли чувствовать себя более счастливыми, чем на «свободе». Парадоксально, но ван Ворен в некотором смысле пред­ставлял третий, самый что ни на есть внешний круг людских «лагерей». Ибо если жить не по правде, то несвободным вполне можно быть и в свободном западном мире.

Сам ван Ворен в своей профессиональной деятельности избегал мейнстрима. Он был «вечным оппозиционером» во Всемирной психиатрической ассоциации, предпочитал раз­вивать пусть не слишком масштабные, но проекты, осно­ванные на ясных человеческих ценностях. Если упростить, все его проекты пронизаны свободой, разумностью, любо­вью и уважением к людям – назовем это гуманизмом.

Иногда ценности эти было непросто продвигать в такой специфической сфере, как психиатрия. Тут нет математики, и прогресс не столь легко измерим. Правда, движение от психиатрии, которая в Союзе зачастую становилась тюрь­мой – то ли преднамеренно, по политическим мотивам, то ли в силу материальной убогости и пренебрежения к по­требностям «не таких, как все», все же заметно. В Украине и странах Восточной Европы происходило оно при заинте­ресованном участии Роберта ван Ворена.

Тон повествования – открытость и сдержанность, отсут­ствие пафоса. Нормальный европейский тон. Автор довольно откровенен в своих оценках, но при этом нет ни тени желания унизить кого-то или надрыва в доказывании своей правды.

Что увидит украинский читатель в книге Роберта ван Воре­на? Заметки о диссидентах и первых шагах новой психиатрии в Украине. Приятно будет узнать, что именно в Украине была образована первая на постсоциалистическом пространстве не связанная с государством независимая Ассоциация психиа­тров Украины. О том, как люди на заре украинской независи­мости делали первые попытки объединиться в общественные организации для защиты прав их детей (в данном случае – де­тей с особенными потребностями). Вообще, перипетии в обще­ственных инициативах того времени во многом сходны с тем, что наблюдается в общественном секторе сегодня. О том, как работал первый полуофициальный представитель Украины в странах Бенелюкса и о первых шагах дипломатического Пред­ставительства Украины в странах Бенелюкса и дипломатии 90-х годов, о КГБ, СБУ, Министерстве обороны. Киев на гла­зах автора книги проходил путь от провинции без иностранных диппредставительств и корпунктов к европейской столице.

О том, как вместе с шестьюдесятью полевыми госпита­лями, переданным бесплатно Украине, из Голландии летели прихваченные летчиками между делом бэушные шины на продажу, и летчики беззаботно випивали-покуривали, воз­легая на кипе шин. Как иностранной делегации показывают новую линию по изготовлению мороженного в Полтаве и ничтоже сумняшеся сгребают с пола лопатой вывалившее­ся мороженное и возвращают его обратно в упаковку.

Читатель увидит скатывание России к коррумпирован­ному, сросшемуся с бандитизмом режиму на примере не га­зетных публикаций, а благородной помощи бандитов в зо­лотых цепях обделенному автору книги – российскому от­сиденту. Заметным будет застой в постсоциалистических странах, которые после вступления в ЕС утратили мотива­цию для продолжения реформ.

Вообще, много удивительно сходного и не всегда оптими­стичного. После множества жизненных встреч, мероприятий и кампаний в Восточной Европе и пост-СССР, в которых Украина отыграла одну из ведущих ролей, ван Ворен пишет: «Если посмо­треть на повседневную жизнь, то может показаться, что процесс перемен остается хорошей, но все еще нереальной целью: струк­туры власти, невидимые (читай – полукоррумпированные – ВК) сети интересов, глубокая незаинтересованность политикой на­селения, и последнее, но не самое важное – эмиграция именно тех слоев населения, которые должны толкать общество к из­менениям. Осознание этого оставляет мало надежды на буду­щее. Даже первое постсоветское поколение не найдет решения. В противоположность их родителям интерес у этого поколения к политике равняется нулю; у них нет политических взглядов или интересов, их привлекает только материальная выгода.» Не очень понятно, как новые поколения будут поправлять ситуацию, если интереса к политике будет и дальше мало. Будем надеяться.

Написано про Литву, но как похоже на Украину. Кстати, из примеров, приведенных в книге, можно заключить, что рефор­мы команды президента Саакашвили в Грузии – явление бес­прецедентное на просторах пост-СССР. Почему реформы идут то вперед, то пятятся – другой вопрос, и вопрос большой. Ясно одно: изменения невозможны без людей со вкусом к свободе. И с заостренным чувством справедливости, отсутствием интере­са – чтобы не сказать с пренебрежением к личному комфорту.

30 января в Доме писателей в Киеве состоялась презен­тация книги с участием автора.