ОТРЫВОК ИЗ КНИГИ «ВОЗВРАЩЕНИЕ В СИСТЕМУ КООРДИНАТ, ИЛИ МАРТИРОЛОГ МЕТЕКА»

Как случается, что че­ловек становится участни­ком сопротивления Злу? Не­ожиданно для родных, друзей, сослуживцев. Зачастую неожи­данно для самого себя. Преодо­левает Страх, превращается из раба в свободного человека. Увлекает туда, за границу Стра­ха, стоящих рядом. Пусть не навсегда, пусть на один толь­ко день, вечер, на один только шаг! На один только Поступок. Как решается человек на это?

Навсегда вписаны в историю Сопротивления Злу Сахаров, Григоренко, Ковалев, Светличный, Стус, Глузман, Марченко. Те семеро, вышедшие в день оккупации Чехословакии на Лоб­ное место.

Но ведь были и другие, не столь сегодня известные. Дав­шие, однако, многим десяткам и сотням людей возможность ощутить значение даже единственного шага через границу Страха. Приобщиться – связью, убежищем, передачей, под­писью, участием в митинге. Все это само по себе уже было нарушением закона Страха.

Они не были знаменем сопротивления. Но, может быть, они-то и являлись самим сопротивлением?

Амик Диамант. Неизвестный герой Бабьего Яра…

Насколько характер человека формируется его биографией? И насколько биография человека определяется его характером?

Он родился в 1937 году.

Отец учительствовал в 26-й школе, на Бульварно-Кудряв­ской. Считался одним из лучших преподавателей английского в городе. Библиотека его, – вспоминают друзья сына, – мани­ла «Еврейской Энциклопедией». По ее томам Эммануил про­ходил еврейскую историю.

В 1954-м пробовал поступать в университет. Конечно, не приняли. Поступил в гидромелиоративный, – был такой на ти­хой Рейтарской, – последний шанс еврейских выпускников.

А параллельно он экстерном сдавал университетский курс физмата.

Так оба в один год и закончил.

Работать поехал по университетскому диплому физика в Се­мипалатинск. Там женился. На девочке Ирине – из семьи потом­ственных петербуржцев. Семейным вернулся в Киев, работал в астрономической обсерватории. Конечно, писал стихи! Время-то было примечательное – состязание физиков и лириков.

До самозабвения любил театр. Четыре раза сдавал экза­мены в Театральный институт, на режиссерский. Все четыре раза заваливали.

Деталь биографии, обусловленная временем? Не только. Скорее, характером. Ничего лучшего, чем читать на вступи­тельных экзаменах стихи на еврейском языке, он придумать не мог. И очень увлекательно рассказывал потом о перепуге, охватившем преподавателей. Но ведь они действительно боя­лись, боялись даже присутствовать при этом.

Основным условием стабильного существования тотали­тарного государства является страх. Воспитать людей в стра­хе очень просто. Надо последовательно провести их через революцию, классовый террор, Гражданскую войну, раскула­чивание, Голодомор, лагеря! Шаг вправо, шаг влево считает­ся побегом.

Так легко ли сделать этот шаг? Написать, к примеру, этот плакат? И среди бела дня прикрепить его к остаткам стены старого еврейского кладбища на глазах у прохожих.

Верхняя строка:

«Бабий Яр» – на русском и на еврейском.

Между ними цифра – «6 000 000».

Нижняя строка:

«1941. Сентябрь. 1966».

Кто, кстати, его написал? Сработан плакат основательно – на раме. А как его тащили сюда через весь город? Пешком, в общественном транспорте? Машин своих ни у кого из ребят не было. А где они писали? В коммунальной квартире, при родите­лях, которые хорошо помнили тридцать седьмой год?

Неправы те, кто сегодня обвиняет народ в рабской пси­хологии.

Страна была одной громадной общей зоной, огражден­ной железным занавесом и непроницаемой стеной Страха. Со своими надзирателями, вертухаями, конвоирами, сексотами, изобретателями, поэтами и учеными. Со своими привычными праздниками, демонстрациями, провокациями.

Режим определял психологию. Шаг влево – шаг вправо…

Да, люди жили в зоне. Работали, любили, мечтали. Что ж им было делать, когда судьба определила им именно эту участь. С ее регламентацией, жесткими рамками, внутренней табелью о рангах.