ЧУЖЕРОДНАЯ РОДИНА

Ну, лишнее, видимо в стотысячный раз писать, что родилась я в Симферополе, в нем же росла – садик, школа, институт, ординатура, работа, и дальше по тексту жизни. Мой родной Симфер. Мой родной Крым. Такой многогранный, разноязычный, полинациональный. Из основных национальностей самые крупные в Крыму – крымские татары, украинцы и русские. С садика я слышала только русскую речь вокруг. Тогда ее слышали все. И не только в Крыму, не только в Украине, не только в других союзных республиках, но и даже в России. Мои любимые сказки в детстве были – восточные. Я зачитывала до дыр легенды Крыма. Мама возила меня по тем местам, которые были описаны в легендах, и я ярко, в красках представляла себе, как все происходило. Русские народные сказки казались мне глупыми. Я уже в детстве не понимала, почему Иван-дурак оказывается самым умным среди остальных. Выходит, что они еще дурнее. Но главное, что и этот самый дурак не справляется в одиночку. То ему Василису подавай премудрую, то лягушку-царевну, то жар-птицу... Что-то не складывался у меня образ «русского витязя». И только у Пушкина впервые прочитала о «витязях прекрасных, 33-х богатырях с Черномором во главе». Да и то они выполняли в сказке функцию охранников, секьюрити.

С раннего детства родители возили меня к бабушкам в село. Я помню гостеприимные столы, ломящиеся от деликатесов домашнего приготовления и застольные украинские песни.

Я много раз писала о наших «шанхаях». В нашем дворе жили 10 семей. И только наша семья считалась русской. Украинцы, евреи, крымцы, караимы, греки, армяне, цыгане... Все дружили. Вместе плакали, вместе смеялись.

Цыгане жили и по соседству с моими родителями. Однажды ночью к нам в огород залезли воры. Так цыгане такой хай подняли, что полсела разбудили, гнали воров далеко за село. Напротив них жили педантичные немцы. Умора была наблюдать по утрам за горластыми цыганами, ехавшими на базар гадать чистую правду и торговать «жинцами». Почему-то в это же время выходили наши немцы на работу – молча, деликатно здоровались, кивая нам головой. Жил рядом сосед Толик Гоцман. Всегда заострял внимание на том, что он русский. Сначала я смеялась, но потом, когда поняла, какая он мразь – поверила.

От раннего детства и до самой аннексии я была убеждена в том, что Крым – это особый регион Украины со своей культурой, в которой обнаруживается синтез разных культурных слоев с мягким, но устойчивым оттенком крымскотатарской культуры.

Это проявлялось прежде всего в традиционной крымской кухне. Очевидный архитектурный крымский колорит от мавританских до византийских и, конечно восточных шедевров давал четкое понимание того, что Крым во многом отличается от материковой Украины. Но крымское село всегда было чисто украинским селом. До депортации, конечно, села делились пополам на украинские и крымскотатарские.

Но вот, чего не было никогда в Крыму – так это русских деревень. В Крыму никогда не варили щи. Борщи – это да. Варили в каждом доме. Но никогда свекольником не пахло нигде. Свекольник и щи – это какие-то недоборщи. В Крыму никогда не гнали брагу, а гнали кристально чистый самогон. У нас никогда не пили сусло, а готовили прекрасное крымское вино, шампанское, коньяки.

В Крыму никогда в жизни не торговали, как крымской сувенирной продукцией, матрешками, балалайками, пряниками и самоварами. В магазинах хозяйственных, конечно, встречались электрические самовары, но никто к ним не относился, как к национальному продукту.

Вот то, что сейчас происходит в Крыму – это насильственная и чужеродная нам русификация. Нам навязывают самовары, матрешки, тульские пряники.

Я еще раз хочу напомнить, что из огромного количества частных музеев в Крыму нет ни одного русского музея. Много крымскотатарских, украинских, есть польские, немецкие, греческие, караимские, есть болгарские, еврейские, есть даже скифские. Но нет русских. Я не говорю о музеях писателей, художников – их много. Я говорю о культуре, которая формирует понятие национальности, проживающей в этом регионе. Нет русских музеев.

Как бы не орали новые крымские россияне о своей корневой принадлежности к русской генетической линии, она никак не прослеживается в многовековой почитаемой крымской культуре. Русский этнос не запечатлелся здесь за тысячелетия. Нам хотят навязать новую историю. Историю исконно русского Крыма.

Можно переписать учебники, можно слушать кисельного диктора часами, можно даже уверовать в спасительную миссию царя-императора. Но как откопать в былинном русском эпосе сказания о Крыме? Кроме разорившихся «Былины» и «Добрыни» Крым ничего не знает о русских былинных витязях-богатырях.

Так что все, что сейчас «привносит» колоритная культура росии в Крым, для нас, крымчан, – чужое. Россия для нас инородна, культура ее, быт и традиции.

Не родная гавань она нам, а ЧУЖЕРОДНАЯ РОДИНА.