Єдність у розмаїтті

Памяти Леонида Плюща. Человек против карательной психиатрии СССР

Роберт ван ВОРЕН

Від редакції. 4 червня у Франції у віці 77 років помер Леонід Плющ – одна з легенд українського дисидентського руху, математик, публіцист, учасник правозахисного руху в СРСР.

Леонід Плющ народився в Киргизстані 1938 року, пізніше його родина переїхала в Україну, де він закінчив механіко-математичний факультет Київського університету. Активно займався правозахисною діяльністю, був сполучною ланкою між московськими й українськими дисидентами, публікувався в самвидаві. 1964 року після відставки Микити Хрущова написав листа до ЦК КПРС із пропозиціями про демократизацію радянської системи.

Після того, як 1968 року Леонід Плющ направив до «Комсомольської правди» листа з різким протестом проти недостовірного висвітлення процесу над Олександром Ґінзбурґом і Юрієм Ґалансковим, був звільнений з Інституту кібернетики з «вовчим квитком». Через рік Плющ став членом Ініціативної групи із захисту прав людини в СРСР.

1972 року Леоніда Плюща було заарештовано за звинуваченням в «антирадянській агітації і пропаганді». Пізніше з діагнозом «вялотекущая шизофрения» його було відправлено на примусове лікування до Дніпропетровської психлікарні. Широка міжнародна кампанія на захист Плюща сприяла його звільненню 1976 року. Після звільнення правозахисник еміґрував у Францію, де з 1977 року був Закордонним представником Української Гельсінської групи.

Хай земля Вам буде пухом, пане Леоніде!

 

Последний раз мы виделись в Киеве через несколько месяцев после Майдана. Не только время, но и место встречи было символично: мы обедали в ресторане «Крым» в знак солидарности с крымчанами, оказавшимися на оккупированной территории. Ресторан находился возле одного из киевских McDonalds, где во время Евромайдана работала служба психологической поддержки. Травмированные событиями люди могли там получить психологическую, а иногда и психиатрическую помощь.

Вчера Леонид Плющ умер. Он был одной из наиболее известных жертв политических злоупотреблений психиатрией в СССР.

Я не могу точно вспомнить нашу первую встречу. Это были ранние 80-е, когда кампания по борьбе с политическими злоупотреблениями психиатрией в СССР была в самом разгаре. Его случай использовался в качестве одного из примеров извращенности подобной практики.

Плющу «посчастливилось» попасть к самому «господину «Вялотекущая Шизофрения» – академику и одному из лидеров Московской школы психиатрии Андрею Снежневскому, который добровольно и сознательно позволил превратить свою профессию в инструмент репрессий. Плющ был освобожден только после вмешательства французского коммунистического лидера Жоржа Марше – факт, который, наверняка, заставил нескольких советских лидеров выпить горсть успокоительных, поскольку ревизионистские французские коммунисты в советских глазах были еще худшими врагами, нежели «нормальные» капиталисты.

Фото Плюща и его семьи по прибытии во Францию, наверное, является одним из самых показательных примеров того, что делали с человеком злоупотребления психиатрией в Советском Союзе: человек, превратившийся в робота из-за массивных доз нейролептиков, сидит около своей жены и маленьких детей, и практически не понимает, что с ним происходит. В прошлом блестящий кибернетик, Леонид утратил свою фотографическую память благодаря так называемому «лечению» советских докторов.

Позже в ходе кампании по борьбе с политическими злоупотреблениями психиатрией в СССР мы встречались достаточно часто. Одну из таких встреч я никогда не забуду. Леня был приближен к Итальянской радикальной партии, которая была очень популярна в 80-е годы и поддерживала тесные связи с советскими эмигрировавшими диссидентами на Западе.

Так, однажды меня отправили в Рим, чтобы обучить двух человек перевозке контрабанды в соседнюю страну. Это были Антонио Станго и Савик Шустер, собиравшиеся отправиться в Афганистан, чтобы ввезти в страну поддельную газету «Правда», где советских солдат призывали вернуться домой и покончить с советской оккупацией.

В то время, кажется, это был 1987 год, Итальянская радикальная партия организовала конференцию против политических злоупотреблений психиатрией, и мы с Леней были спикерами на мероприятии. К нашему большому удивлению мы вошли в большой зал в довольно шикарном отеле в Риме, но он был совершенно пуст. «Так когда придут люди?», – спросили мы. На что получили ответ: «Они не придут. Это все организовано для радиотрансляции, и мы представим, что здесь есть люди». Так что мы обращались к пустому залу, где присутствовали только докладчики, и после каждой презентации включался звук аплодисментов, от чего у слушателей складывалось впечатление, будто партия провела большой успешный конгресс в Риме.

Плющ был очень специфическим человеком, одиночкой, не примыкал ни к одному конкретному лагерю. Диссиденты на Западе обычно делились на две группы, которые временами яростно противостояли друг другу, но Леня не входил ни в одну из них. Возможно, именно это нас и связывало – отстраненность от любых лагерей. Интеллектуально он превосходил многих, на это накладывалась его особенная манера говорить, и мне порой было сложно угнаться за скоростью его мысли.

Я никогда не забуду, как он сидел, слегка изогнув губы, готовясь закурить сигарету, которая всегда была в его руке. Он всегда немного прикрывал сигарету ладонью, как бы защищая ее.

Мы знали, что Леня серьезно болен, и было очевидно, что конец близок. Однако печаль от его ухода не меньше, как и разочарование от того, что мы так и не смогли реформировать то адское место, в котором он был подвергнут пыткам и пережил самые жуткие годы своей жизни – Днепропетровскую специальную психиатрическую больницу. Но мы обязательно это сделаем, и в память о Леониде Плюще не оставим там камня на камне. Покойся с миром, дорогой друг, твой дух будет всегда с нами.

m.nv.ua
Кирилл ДАНИЛЬЧЕНКО
Мирослав МАРИНОВИЧ
Лиля БУДЖУРОВА
Виталий ПОРТНИКОВ
Вадим ФЕЛЬДМАН
Петро МАРУСЕНКО
Антон САВІДІ
Олена ДОНЕЦЬ